Как построить футбольный бизнес в России

Интервью с руководителем крупнейшей сети манежей “Сити Спорт” и частной детской футбольной школы “FFC Future Football” – Том Сауэр

Сергей: Сегодня мы приехали в гости к компании «Ситиспорт» — это крупнейшая в России компания, которая занимается строительством спортобъектов. И сегодня мы поговорим с руководителем этой компании, Томом Сауэром из Голландии, который нам расскажет о том, как в Голландии делают детский футбол, что там происходит, и есть ли у нашей страны серьезные перспективы в футболе. Том, расскажи немножко, чем ты занимаешься?

Том: У меня с партнерами компания «Ситиспорт», мы строим, управляем футбольными и спортивными манежами. И также в кадре наших спортивных манежей мы организуем всяческие лиги, мероприятия, и также своя футбольная школа FFC, которая заявляется в Москву, начиная с апреля.

Сергей: Компания «Ситиспорт» организует Кимберли, мы играем у вас, но я знаю, что у вас объектов намного больше. Скажи пожалуйста, по Москве сколько у вас сейчас объектов?

Том: У нас локаций 11 и 14 объектов, то есть, у нас есть локации, где по два объекта.

Сергей: То есть, это самая крупнейшая в Москве компания.

Том: Исходя из частных спортобъектов, это 100% крупнейшая.

Сергей: Мне кажется, чуть ли не единственная.

Том: Нет, мы посмотрели, провели анализ: где-то 22 манежа в Москве. То есть, из них 14 наши.

Сергей: В общем, больше половины рынка. Что можно сказать про манежи, то, что они расположены в уникальных местах, всегда рядом с метро, всегда близко. И у вас по регионам, я еще знаю, есть?

Том: Да, в трех регионах у нас тоже есть крупные манежи: это в Новосибирске, в Омске и в Самаре. Везде манежи, где внутри два поля мини-футбольных, 40 на 20, все манежи стоят на территориях школ, то есть, школы общеобразовательные бесплатно там занимаются до 3-4 часов дня. У них было какое-то битое, ужасное поле, а сейчас у них красивый манеж, где они могут днем играть, гонять в футбол, проводить физкультуру. А вечером у нас там уже коммерческие секции, ну и для взрослых мужиков футбол.

Сергей: Манежи у вас действительно очень крутые. Ты, получается, родом из Голландии, у тебя есть своя футбольная школа FFC — Future Football Club. Расскажи, у этой школы есть какой-то концепт, именно из Голландии взятый, или ты отталкивался только от России?

Том: Конечно, есть концепт. Я сам голландец, родился в Голландии, папа, мама — оба голландцы. Просто я вырос в Москве, поэтому разговариваю на русском. Я сейчас издалека зайду. Разница в России в юношеском футболе и в Голландии – она довольно существенная. И эта сущность, она не в профессиональных клубах. То есть, профессиональный клуб Спартака и профессиональный клуб какого-нибудь голландского профессионального клуба детского, там плюс-минус похожие подходы. Я не могу утверждать уверенно, что у Утрехта все намного лучше, чем у Спартака. Но, что я могу утверждать, это 100%, что слой под этим в Голландии намного лучше организован, чем в России. То есть, если взять топ-клубы, в России всё еще плюс-минус ОК. Если взять под этим все, что исходит от государства, где тренер получает 30 тысяч или 20 тысяч и меньше рублей, где нет совершенно инфраструктуры, где нет желания или мотивации тренеру учиться, совершенствоваться, становиться лучше, как специалист. А в Голландии, именно сила Голландии в массе: то, что 16 млн людей, из них 1,2 млн зарегистрированы в голландской футбольной федерации. То есть, это значит, что 1/16 страны играет раз или два раза в неделю хотя бы в футбол, организованный под колпаком голландской футбольной федерации. И в этом вся разница.

Что я хочу с FFC сделать – это клуб, где у детей на высоком уровне с высококвалифицированными тренерами проходят тренировки. Понимаю, что мы не являемся конкурентами Спартака, Локомотива, Чертаново, но что мы именно предоставляем детям платформу для здоровой жизни и для хорошего уровня футбола, и если у них уже появляется реальный талант, давайте будем реалистами, что профессиональными футболистами станет 0,5% всех, даже может быть, меньше, то это как платформа для перехода в какой-нибудь более профессиональный клуб в будущем. Это с точки зрения философии. С точки зрения футбольно-технической, якобы, не являясь профессиональным тренером, я играю в футбол на совершенно любительском уровне, и поэтому я привожу специалистов из Голландии, которые приезжают раз в 2 месяца к нам и обучают моих ребят, тренеров. И также как можно больше, как позволяют финансы, отправляю наших ребят учиться в Голландию, но они сами теперь ездят в Италию, сейчас в Данию поедут обучаться и получать новые знания.

Сергей: Я знаю, у вас тренер из Голландии самый старший. Он приезжает сюда, и вот когда он смотрит на картину развития детей здесь и там, в чем самая глубока разница: в техническом подходе, тактическом?

Том: На самом деле, интересно то, что лет 5-7 я работаю со своими тренерами. И голландский тренер сказал, что с точки зрения технической подготовки тренеров, и как они работают с детьми, они вообще не уступают голландцам, но с точки зрения тактического понимания, мышления игры, то тут очень высокая разница, особенно в более старших возрастах.

Сергей: Получается, это у нас какая-то разница в самом тренировочном процессе?

Том: Да. Понятное дело, что есть профессиональные клубы, есть непрофессиональные клубы, но в начальных стадиях технике обучать не очень сложно. Технике обучать, по факту, могут все. Тебе необязательно понимать фундаментально футбол, чтобы развить технику футболиста юного. Понятное дело, что есть хорошие футболисты, есть плохие футболисты, но следующий шаг – тактическое развитие, тебе для этого нужно реальное понимание. И для этого тоже нужно учиться у тренеров, которые знают больше, чем ты. И я думаю, тут просто ребятам сложнее: уже круг, у кого этому можно научиться.

Сергей: У нас, получается, вообще вот эта база знаний меньше, чем в Голландии.

Том: Да, в тактическом направлении точно. Потому что в техническом направлении, знаешь, есть моменты, где, я думаю, в России школы лучше, чем в Голландии. Там физическая подготовка, иногда, может быть, голландцы начинают чуть-чуть забивать на это. По технике есть свои подходы и в Бразилии, где угодно, нельзя говорить: «Так лучше, чем так», — но можно сказать, что тактическое понимание тренеров в Европе западной выше, чем в России. Это факт.

Сергей: У нас сейчас принято где-то в года 3-4 отдавать ребенка. В Голландии во сколько ребенка отдают в футбол, и во сколько он уже профессионально начинает футболом заниматься?

Том: В этом вся разница структур. В Голландии невозможно Кимберли, потому что все уже организовано. В Голландии невозможна моя компания «Ситиспорт», потому что в каждой деревне есть 3 футбольных поля, которые оплачиваются государством. Невозможен вот этот частный сектор. То есть, суть в чем: ты – ребенок, ты в 4 года идешь в свой самый ближайший клуб.

Сергей: Это школа около дома, футбольная школа?

Том: Футбольный клуб, это не школа, это прямо футбольный клуб. Непрофессиональный, то есть, это клубы, которые играют в 8 дивизионе. То есть, ты идешь в тот клуб, который ближе всего к дому. У каждой деревни, у каждого района есть такой клуб. В этом клубе есть кафе, раздевалки, где твои родители сидят, чай пьют, где ты после матча смотришь какие-то футбольные матчи, Лигу чемпионов. Это как общественный центр. В 8-9 лет ты спокойной играешь в этом клубе. Все тренера в этом клубе, даже в самом низком, у него есть какой-то уровень обучения, лицензия. Но в самых низких клубах это очень часто родители, волонтеры, которые два раза в неделю дают тренировку, раз в неделю приходят на матч, но у них тоже какая-то лицензия есть. То есть, у тебя работа с 9 до 18, тебе прикольно ходить в 18:30 на тренировку к своим детям, у тебя какая-то лицензия, клуб тебя назначает, видит, что ты адекватный родитель. И как бы так работает.

Сергей: С 4 до 9 лет, как ты говорил, — это funny футбол?

Том: Funny футбол, да, привязано к тому району, где ты учишься. Понятное дело, особенно в клубах, которые чуть посерьезнее, есть развитие всего. Но самое главное – что это должно быть привязано к тому, что ты не должен 2 часа ехать на тренировку. Грубо говоря, ребята до 9 лет, которые играют, там, за Яксли, тоже все из местного района, округов. Потом потихоньку, по мере взросления, те клубы, которые в самом низу находятся, отдают своих игроков. Есть у тебя раньше был клуб в 15 минутах, то у тебя по любому есть клуб в 40-минутном радиусе, который играет на втором, первом, третьем, высшем дивизионе. То есть, ты потихоньку идешь вверх, если ты талантливый игрок. Если ты не талантливый игрок, ты там играешь со своими ребятами из школы, ну и весело. Клубы заинтересованы в том, чтобы их дети поднимались. Нет такого, что, когда клуб из низшего дивизиона, у них очень талантливый парень, и какой-нибудь тренер говорит: «Слушайте, давайте его к нам». Клуб заинтересован, потому что, во-первых, если он заключит с ними контракт, то клуб получит денежку, во-вторых, просто потому, что это круто, что у тебя висят портреты игроков, которые начали у тебя, а закончили где-то в Барселоне, как Френки де Йонг. То же самое: до 8-9 лет играл в своем местном клубе в Голландии. Ну и так потихоньку ты поднимаешься. И из-за этого у нас такая сеть, что если ты талантливый игрок, ты не пропадешь. То есть, тебя заметят. Потому что все настолько связано, у каждого клуба есть клубы чуть выше, дальше чуть выше, и в конце концов у тебя всегда есть, куда подняться. Ты не пропадешь, и в этом самое большое отличие, что мы, так как у нас маленькая страна, всего 16 млн людей, как в Москве, можем каждый год, ну, каждое поколение выращивать таких звезд, потому что ты не пропадешь.

Сергей: Мне многие друзья, которые были в Голландии, в Фейеноорде у меня был друг, он говорит: «В Фейеноорде полей больше, чем в России».

Том: Да. У нас дом на юге Голландии, в маленькой деревушке, как дача. Ну так в этой деревне пять открытых полей, больших, 11 на 11. А 6000 человек живет.

Сергей: То есть, огромное количество инфраструктуры футбольной просто сподвигает?

Том: Да, и в этой деревне есть клубный дом, который постарше. Если мы бы играли, мы бы играли в 8-м дивизионе Голландии, после матча идешь всем клубом пивка попить. Клуб – это как место, куда ты приходишь пообщаться с людьми твоего района.

Сергей: Получается, такой футбольный дом, где люди проводят время, получают удовольствие?

Том: Такое сообщество. И там очень много работает на волонтерах. У каждого деревенского клуба есть человек, который стоит за кафетерием бесплатно. Они 3 часа в неделю свои выделяют, чтобы после мачта, они стоят, кофе, пиво наливают всем желающим. Либо человек, который помощник тренера, в более простых клубах, — это всегда волонтер.

Сергей: То есть, он не получает зарплату?

Том: Ноль зарплаты. Волонтёрство – это такой важный аспект голландского общества.

Сергей: Это как-то исторически было, или это в какой-то момент интегрировали?

Том: Мне сложно сказать, когда это именно произошло. Но это с середины 20 века, точно так всегда было.

Сергей: А вот расскажи, в чем разница поведения в тренировочном и в игровом процессе у родителей в Голландии и в России?

Том: Понятное дело, что в Голландии тоже есть родители со своими странностями, но в конце концов более строго относятся к поведению родителей. К тому, что родители не должны вмешиваться в тренировочный процесс. Я думаю, большая разница в том, самая большая разница, — что родители в Голландии понимают, что шанс, что их ребенок станет профессионалом – 0,05%. Потому что такая хорошая структура, они уже видят поколениями. Шанс мизерный, я думаю, они тоже поэтому меньше давление на своих детей пытаются поставить, потому что они понимают, что их совет, их давление явно не станет причиной успеха, либо провала. Провал – нельзя так говорить, потому что, по факту, это не провал. А в России, я думаю, что у многих отцов почему-то все равно есть какая-то идея, что их сын станет профессионалом. И что именно, если он сейчас не вмешается в ту или иную ситуацию, то это может быть переломный момент в карьере сына. Хотя это полный бред.

Но если вернуться к этому моменту, что отличие в тренировочном процессе между голландцами и русскими – что в Голландии, наоборот, хорошо считается, когда ребенок ошибается. Потому что, когда ребенок ошибается, ты с ним позже разбираешь этот момент и позже пытаешься сделать так, чтобы ребенок сам понял, в чем ошибка. А если ты ему не даешь свободы сделать эту ошибку, а управляешь им, как на PlayStation, тогда он никогда не поймет, почему нужно было в том моменте пас дать или в том моменте ударить или в том моменте развернуться. То есть, нужно давать свободу ошибке, потому что только тогда он на своей шкуре поймет, что нужно делать в другой раз. Правильное дело, что нужно обсудить это с ним, нужно потом разобрать момент, но это на более профессиональном уровне, если есть видеосъемки и так далее. Но это он должен сам прийти, а не ты на него это должен вознести.

Потому что все остальное: технику, физику — все можно развить и позже, но то, чтобы ребенок думал, это нужно с самого начала развивать. Не бояться принимать решения, потому что, если на тебя орет отец постоянно, ты закрепощен, ты не будешь рисковать. В Аяксе наоборот, когда правый защитник получает мяч в 10 лет под давлением, и он как-то из угла выходит, как Зидан, и иногда у него не получается, корить его за это не будут, хоть команда проиграла. Пусть ошибается, но зато потом, когда он будет профи, он знает, как выйти из этой ситуации без потери мяча, или без того, чтобы выбить мяч как можно дальше.

Сергей: Сейчас де Йонг перешел в Барселону, де Лигт, я не знаю, его хотят, по-моему, все клубы. Но де Йонгу 21 год, де Лигту только-только исполнилось 19, но он уже имеет статус капитана и проиграл кучу матчей в Аяксе. Аякс – это статусная команда, которая в Лиге чемпионов участвует. А у нас в 23 года игрок только начинает свою карьеру. В чем здесь дело?

Том: Я думаю, если сравнивать голландскую первую лигу и РФПЛ, высшую лигу, то тут деньги, конечно, большую роль играют, но тут как с Англией. То есть, в Англии тоже очень сложно молодым пробиваться. А в Голландии в профессиональном футболе денег в разы меньше. И поэтому у клубов просто выбора нет, как своим ребятам уже в юном возрасте давать шансы. Понятное дело, у нас культура тоже такая, и сама академия тоже лучше работает, поэтому футболистов больше. Но это просто банально связано с деньгами, что Аякс не может себе позволить, как, там, Спартак, закупать звезд и тратить большое количество на зарплаты. Поэтому выпускают своих. И так как ты, как футболист молодой, знаешь, что у тебя есть шанс, ты и в Дубле намного более, наверное, замотивирован, показать себя, развиться, быть ближе к первому составу.

Сергей: Профессионализм российского футболиста, профессионализм голландского футболиста — есть какая-то разница?

Том: На профессиональном уровне, я работал в Тереке, в Грозном, ассистентом Рууда Гуллита в Чечне, я был его переводчиком и ассистентом. Тот же де Йонг, у него в контракте было прописано, что он имел право сигареты курить, единственный из профессиональных футболистов. Это, я думаю, от человека зависит, и я не люблю вот это, что, тут, типа, все непрофессионалы, а там профессиональные. Это неправда. И тут есть ребята, которые могут вести себя непрофессионально, и тут есть ребята, которые все отдадут за карьеру, то же самое в Голландии. Помнишь, такой футболист был Тео Янсен? Он тоже, как бы, каждую ночь дискотеки. Поэтому нельзя тут говорить, что разница большая есть

Сергей: Я лично очень много слежу за Instagram-ами разных компаний именно голландских, и я вижу, что там очень активно развито какое-то дополнительное тренировочное, то есть, у них какие-то залы. Я видел, в каких-то залах занимаются, много молодых ребят персонально много занимаются.

Том: Наверное, да, но персонально они все равно в клубе делают. Я уверен, что в Спартаке тоже хорошие физиотерапевты работают. Профессионализм именно на высшем уровне, в конце концов, у Спартака тоже же итальянцы работают. Это нельзя уже говорить, что тут какая-то существенная разница есть. В юношеском футболе – да, я вам разницу уже обрисовал. Я думаю, топ-10 команды РФПЛ сильнее топ-10 команд голландской лиги точно. За счет денег, но, когда кто-то инвестирует большие деньги, они же не совсем идиоты, они же тоже ставят правильных физиотерапевтов, правильных врачей, правильные тренировки.

Сергей: По большому счету, смотри, Френки де Йонг сейчас же зарабатывает больше денег, чем любой российский футболист, когда перешел в Барселону? Такой путь и российский футболист может проделать?

Том: Да, но тут возвращаемся к тому, что, во-первых, академия хуже, а во-вторых, мне не очень нравится идея лимита на легионеров.

Сергей: В Голландии нет лимита на легионеров, в Голландии нет вообще лимита никакого? Но при этом голландцев играет много.

Том: Единственное, если ты берешь вне Евросоюза, у него минимальная зарплата должна быть 310 тысяч евро в год. То есть, чтобы они не брали из Африки за 10 тысяч евро в год. 300 тысяч в год — это не бомба-зарплата. Для Голландии это выше среднего.

Сергей: Они отделяют не по этому, а, то есть, уровень зарплаты ты даешь только хорошему футболисту?

Том: Может играть 11 ребят из Бразилии, но они все должны зарабатывать минимум по 310 тысяч. То есть, чтобы если был парень из Бразилии, парень из Голландии, примерно одного уровня, брали бы голландца. Ты можешь взять голландца за 80 тысяч, а бразильца за 310 – да, берешь голландца.

Уровень академии, во-первых, во-вторых, то, что есть лимит на легионеров в России. Как бы, если ты играешь в Зените и зарабатываешь в 10 раз, чем де Йонг зарабатывал в Аяксе, мотивация пропадает. Ты должен быть реально бешеным профессионалом а-ля Роналдо, сумасшедшим, чтобы такие деньги в таком молодом возрасте на тебя плохо не влияли.

Сергей: Как ты видишь перспективы России, опять же, через призму Голландии, именно детского футбола в ближайшие 5-10 лет? Есть у нас перспективы, или все так и будет?

Том: Перспектива, на самом деле, только есть, если с точки зрения государства будут какие-то серьезные вложения в инфраструктуру. Например, как в Исландии. В Исландии там сейчас на каждые 20 тысяч душ построили один футбольный манеж. Там страна 30 тысяч человек, и посмотрите, что они делали на Чемпионате Мира и Чемпионате Европы. Это же бешеный результат. А тут, в конце концов, в чем мой бизнес состоит — я вкладываю свои деньги, либо деньги инвесторов, либо деньги, которые я беру в кредит в банке, в инфраструктуру. Мне что нужно с них делать – возвращать эти деньги. То есть, моя модель – это круто, это особенно круто в больших городах, где играют взрослые, которым важнее, чтобы было поближе к метро. Но чтобы реально развить юношеский футбол, нужно 100 манежей большого размера во всех городах России. И, к сожалению, я не вижу, что это произойдет в ближайшие несколько лет.

Сергей: Планы компании «Ситиспорт» какие сейчас?

Том: Хотим еще манежей построить несколько штук в Москве, точно, в этом году.

Сергей: А по регионам?

Том: По регионам – это только если мы строим с какими-то местными партнерами, местными футбольными школами. Вы всегда можете с нами связаться, мы расскажем, какие возможности, планы.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Получайте новые статьи

Подписывайтесь в наши социальный сети, чтобы получать новости о выходе новых статей и видео

Вам может понравится