Александр Кузнецов: Как попасть в детскую футбольную академию Динамо

Интервью с директором академии “Динамо” (Москва) – Александром Юрьевичем Кузнецовым

Сергей: Как попасть к нам на просмотр в академию Динамо? Какие качества нужны для того, чтобы попасть в топовую академию?

Александр: Мы смотрим всех абсолютно, маленькие возраста, я имею ввиду 2008, 2009, 2010 года. Приезжайте на просмотр, справку от врача, и мы готовы смотреть. Если уровень не соответствует, тогда подскажем, над чем работать, и вообще стоит ли заниматься футболом профессионально, бывает и такое.

Для начала быть надо лидером в своей команде, прогрессировать и быть заметным на футбольном поле, чтобы его могли заметить в том числе и наши скауты. Либо рекомендовать его тренеру для топовых академий в связи с тем, что он выделяется в своем формате и перерастает уже тот уровень, который у него на сегодняшний день есть. Конечно, это прогрессу не способствует. Бывает и такое, что тренеры сами звонят, говорят: «У нас есть парень сумасшедший». Правда часто бывает, что 5-ти минут достаточно, чтобы поверить, что он не сумасшедший, а обычный, и нам не подходит.

Конечно, после этого возраста, который обозначил, мы просто так не просматриваем. Мы либо собираем информацию, либо если есть видеосюжеты на YouTube, а сейчас многие, в том числе региональные школы, размещают свои игры на YouTube. Либо мы собираем рекомендации тренеров, и селекционеры едут, смотрят, и только после этого можно к нам приехать. Это я имею года 2005, 2004, 2003.

По маленьким, они развиваются стихийно, самобытно, у каждого свой прогресс, и поэтому в любой момент мальчик может оказаться интересен, в том числе и для «Динамо».

Сергей: Принцип прием в «Динамо» — рост?

Александр: Ростовые данные не имеют никакого отношения к умению играть в футбол. Конечно, есть целый ряд тренеров, которые предпочитают модельные характеристики, соответствующие позиции, но это уже постарше, в зрелом возрасте. Бывает так, что приходит мальчик очень маленький, и ему тяжело себя проявить на наборе, либо на тренировке, на которую он попадает первый раз. Он просто мяча не успевает тронуть, потому что просто физиологически не готов. В этом случае как мы должны определить, хороший футболист или нет, если он вообще без мяча? Да, у него есть упражнения подход к мячу, удар по воротам, ведение мяча – все это, может, в каком-то виде есть, но тяжело его сравнивать, когда он во время игровых упражнений не соответствует тому, что есть у нас.

Подчеркну, что попасть в «Динамо», «Спартак», «ЦСКА», «Локомотив», «Чертаново», да и в остальные академии, которые играют в клубные лиги, не так просто. Поэтому давайте представим, например, что среди многомиллионного населения России 20 человек, условно, 2006-го возраста могут играть в «Динамо», 20 в «Спартаке» и так далее. То есть, это мизерная часть, маленький очень процент от детей этого возраста. Поэтому понятно, что футболист должен обладать качествами для того, чтобы принять его в «Динамо». А качества простые: надо хорошо играть в футбол, иметь техническую подготовку, физическую в меньшей степени, но тоже нельзя прийти пельменем и стать игроком, такого не бывает. Поэтому развитие физическое важно тоже.

А что касается роста, здесь только к вратарям у нас есть такие требования, потому что вратарь понятно, что высоким должен быть.

Сергей: Какое внимание в академии уделяется школьному обучению, и как организован процесс для ребят из интерната?

Александр: Этот вопрос очень болезненный для всех интернатов. Мы лет 5 назад приняли такую для себя программу, что процесс обучения в общеобразовательной школе идет параллельно с обучением футболу. Конечно, я немного лукавлю, но в принципе рычаги в том числе и для того, чтобы ребята хорошо учились, у нас тоже есть: мы отстраняем от тренировок, отстраняем от игр. У нас был на нашей памяти случай, когда мальчика отчислили из-за семи двоек в четверти. Просто он не понимал, куда он попал. У нас же разного возраста ребята в интернате, и если старшие начинают валять дурака в учебе, то на них смотрят маленькие, мы этого ни в коем случае не должны допускать.

Помимо этого, мы ответственны перед родителями, что они отдают нам этих детей. Если вдруг по каким-то причинам не сложится им стать футболистами, то хотя бы, чтобы они не были дураками. И я скажу, что тот принцип: двое умных, а третий футболист – точно к нам не относится, потому что вы не поверите, у нас в прошлом году один мальчик имел по одному предмету тройку, все остальные закончили без троек. У нас сейчас в 9-м классе получил Максим Кипкаев, игрок сборный, получил красный аттестат за 9-й класс, а сейчас у нас один футболист идет на золотую медаль в 11-м. Поэтому опять же, это заслуга и ребят самих, и родителей, что они понимают, что учеба – это главное.

Бывает, что они уезжают на сборы в сборную, не хватает им времени, но все равно они берут задания, они что-то учат, сдают экстерном или факультативно. Так или иначе строят хорошие отношения с учителями и со школой, с администрацией школы. И директор школы Ольга Александровна Марасанова с нами всегда на связи, у нас с ней очень плотный контакт, и, конечно, у нас рычаги есть для того, чтобы ребята в интернате учились хорошо.

Что касается москвичей, то одно из требований к тренерам – это регулярно проверять оценки не текущие, но какие-то квартальные, четвертные и так далее. Поэтому у нас достаточно жестко. Мы можем отстранять, вплоть до игры, независимо от регалий: игрок сборной, на контракте футболист. То есть, ребята это знают.

Сергей: Какое количество воспитанников академии сейчас числится в сборных России?

Александр: Большое количество. Вы знаете, образовалась недавно сборная 2005-го года, ее возглавил как раз Вадим Вячеславович Гаранин – это наш воспитанник, прошедший школу испанца и академии. Естественно, у нас очень хорошие отношения, но Вадима Вячеславовича очень серьезно отличает такая черта, как принципиальность. Даже если динамовец будет лучше, он его не возьмет, чтобы не подумали, что он отдает предпочтение динамовцам. Тем не менее, через эту сборную уже прошли 5 человек из них: двое из них твердо закрепились, третий мерещится, четвертый на ум пошел, и так далее. Что касается 2004-го года, то через эту сборную тоже прошло большое количество ребят, но я думаю, что человек 6. И в 2003-м году у нас тоже человек 5-6 проходило через сборные.

Сейчас такая ситуация в связи с конкретными соревнованиями, как поведут себя тренеры сборных, кого они будут привлекать, какие вообще будут соревнования, мы не знаем. Но в обоймах каждого в сборных у нас большое количество ребят. Также было и с 2000-м годом, и с 1999-м, и с 2001-м. У нас всегда привлекалось большое количество ребят, так же, как и в других топовых академиях: где-то 6 человек из «Локомотива», 5-6 человек из «Чертаново» было в какой-то из сборной. Так или иначе, мы всегда имеем представительство.

Сергей: «Динамо-2» слабовато выступает, не подбирается к выходу. Этот проект неинтересен, или его задача не повышаться в дивизионе, а давать практику пацанам?

Александр: Хотели бы, чтобы они поднялись выше, это придаст большую привлекательность футболистам, чтобы они приходили к нам, через 2 отделение пытались пробиться в 1-е. Но искусственно создавать так, чтобы наша команда 2-го отделения вышла в следующую группу, мы не будем. Мы эту ситуацию используем, как и все, «Дубль» и основной состав. То есть, те, кто не получает достаточно игровой практики, мы их изначально заявляем за 2-е отделение, и там они проводят достаточно больше минут, чем если бы они по 5-1- минут выходили за 1-е отделение, а иногда и этого не получается. К тому же, есть целый ряд ребят, которые физиологически на сегодняшний день уступают своим сверстникам, им тяжеловато соперничать с 1-м отделением. Мы прекрасно знаем, что это пацаны, и просим родителей, чтобы они пока играли за 2-е отделение, тренировались за 1-е и потихоньку мы ждем, когда они обрастут мясом и будут соответствовать не физически, а физиологически. Потому что бывает так, что мальчик просто не успевает за игрой.

Поэтому «Динамо-2» — это интересный проект. Естественно, сначала мы за голову схватились, когда увидели партизанский отряд, который пришел из 4-й лиги, там вообще люди непонятные. Я не хочу обижать тренеров, но многие из них работали учителями физкультуры в школах, и по совместительству трудились здесь на благо «Динамо», «Юный динамовец» называлась команда.

Каким образом они вышли в 3-ю лигу, я понять не мог, когда я увидел, я ужаснулся. И вы знаете, потихоньку сейчас они уже играют в футбол. Прошло 2 года, и они играют в футбол, они понимают, что от них требуют. И уже матчи не такие кошмарные, которые были 2 года назад. И сейчас мы смотрим, они показывают футбол, мы определяем какую-то дальнюю и ближнюю перспективу каждого футболиста, который там есть. А они там есть, мы за эти 2 года порядка 6-7 человек перевели в 1-е отделение, из них 4 играет в основном составе. Все равно приходили ребята и сейчас приходят, и у них прямой совершенно путь.

В зимнем первенстве мы пока играли, мы очень сильно миксовали: мы поднимали из 2-го отделения в 1-е, давая понять, что мы на них обращаем внимание, давали возможность проверить себя в сопротивляемой среде, как они себя чувствуют, чтобы они тоже понимали, к чему стремиться. Поэтому это полезная вещь.

Сергей: Почему московские академии не так часто выезжают на турниры в регионы? Либо все просто приезжают сюда, и так удобнее?

Александр: У нас до недавнего времени был следующий подход. Каждая команда зачетного возраста имела право поехать на международный турнир и на российский. Что касается более маленьких возрастов, то, если попадался какой-то крутой турнир, то мы посылали ребят и помладше. Понимаете, посылать 8-9-летних ребят на турниры куда-нибудь во Францию или Италию – это связано с определенным риском, они еще маленькие. Что касается вопроса про российские, то они не всегда ложатся на календарь наш, потому что он достаточно интенсивный в клубной лиге. Во-вторых, состав соперников не всегда нас устраивает, потому что есть условно одна команда, а 8 выходных. Поэтому мы сейчас остановились пока на Барнаульском Алексея Смертина, он и в «Динамо» играл и работал. У нас с ним договоренность, что мы будем приезжать. Причем 3 раза он проводил турниры, и все 3 раза мы выиграли. Он подбирает команды из восточной части: там были корейцы, китайцы, узбеки.

И остановились на турнире памяти Вахрушева в Краснодаре, у нас с ними тоже очень хорошие отношения. В этом году не поехали, потому что близко очень был Чемпионат России, который начинался практически через 10 дней после окончания, и мы позвонили и попросили нас не приглашать. И этот коронавирус как раз и завершил наше участие и без нас. И на сегодняшний день это привлекательные турниры, все остальное мы ищем заграницей и стараемся туда побольше ездить, кругозор свой расширять.

Сергей: Будет ли создана команда в ПФЛ, такая же как «Казанка» у «Локомотива»?

Александр: Да, судя по всему, как РФС до карантина планировал организовать юношеские соревнования и вводить лиги по типу, которые сейчас есть в U17. У нас еще будут U17, U18 и U20, то есть, возрастной ценз «Динамо» немного не устраивает, потому что ребята не смогут участвовать в этом соревновании U20, поэтому было принято решение в клубе создать команду ПФЛ «Динамо-2». И все те ребята, которые играли за молодежный состав, они все перейдут в команду ПФЛ. А в U20 команда будет состоять из тех ребят, которые сегодня играют в U17.

Вопрос времени, потому что РФС правильно делает. Вот такая структура соревнований юношеских – это аналог ведущих западных моделей: и Германия так играет, и Франция, и Италия. Я не уверен на счет U20, но U18, U19, у них совершенно четко проводят соревнования практически во всех странах ведущих футбольных. Поэтому я считаю, мы правильно делаем.

Сергей: Какие негативные факторы извне могут влиять отрицательно на развитие футболиста и мешать ему пройти иерархию, которую вы строите, пройти?

Александр: Эти факторы действительно есть, их не так много, но каждый из них существенный. Во-первых, психика футболиста в 14-15 лет начинает ломаться, как и у всех детей. Надо понимать, что наши ребята – это не только хорошие футболисты. В отличие от своих сверстников они не имеют практически свободного времени. И то, что в 15-16 лет их одноклассники – простые ребята, уже пивко пьют, около гаражей курят или что-то еще делают, и с девчонками уже во всю, то у наших пацанов на это нет времени. И на определенном этапе они эти вопросы они сами себе задают: «Жизнь-то уходит, а я здесь в футбол». И вот это с помощью родителей хотелось бы преодолевать.

Помимо этого, девчонки. Мы все понимаем, девочки – это неотъемлемая часть, но иногда бывает такая любовь, что человек просто забывает про футбол: он не спит ночами, переписывается по этим гаджетам. Утром встает, он встать не может, а у него игра со «Спартаком», и он еле ноги таскает. Все в недоумении: «Что случилось? Как?». На протяжении некоторого времени мы пытаемся выяснить, вывести его из этого состояния.

Есть еще целый ряд моментов, в частности и агентская среда, которая влияет, к сожалению, чаще всего негативно и на родителей в том числе, и по большей части на ребят. Я отдаю себе отчет и с уважением отношусь к агентской среде, как к институту, одной из неотъемлемой частей футбола. Но когда мы говорим об агентах, и они уже в 14 залезают в головы, в пластилиновые мозги ребят, которые еще не сформировались, начинают на них как-то влиять за счет покупки лишних пар бутс, они на свою сторону их перетягивают, подсовывают какие-то бумаги, которые родители, не читая, подписывают. Потом мы все вместе хватаемся за голову, родители кричат: «Что мы наделали?» — мальчик кричит: «Мама, зачем ты так со мной?». А поезд уже ушел. Более того, я всех агентов, наших корифеев агентской деятельности, практически всех знаю, правда, сейчас стал появляться другой формат агентов: купили 2 или 3 женщины, с которыми я не знаком, но они уже являются лицензированными агентами. И так традиционные Герман Ткаченко, Алексей Сафонов, Павел Андреев – это все люди, с которыми так или иначе я пересекался. Я с большим уважением к ним отношусь, но не хочу, чтобы они влезали в академию, портили мозги маленьким детям.

Когда я разговаривал с одним из агентов достаточно серьезным, он мне сказал следующее: «Александр Юрьевич, мы никогда с детьми не работали. Это не наш профиль, мы не знаем, как с ними вести себя, они маленькие. Потом, когда мы в 17-18 лет стали подходить к футболистам и предлагать им контакты, оказывалось, что они все уже разобраны. То есть, их брали раньше, в 15-16 лет». И этот агент, имея свое агентство, он понял, что надо раньше начинать свою деятельность. И они, к сожалению, полезли не только к нам, они полезли ко всем.

И, конечно, пытаюсь я выстроить диалог с агентами: мы собираем собрания с детьми, мы объясняем, мы приводим пример Вани Соловьева. Когда они становятся ненужными, у них что-то идет не так, агенты сразу исчезают: они отключают телефоны, они говорят: «Я тебе перезвоню», — и не перезванивают, это сплошь и рядом. И целая куча народа, которая сейчас у нас выпускников, с которыми я встречаюсь, они все примерно говорят одно и то же. Они все играют во 2-х лигах, сами устроились и так далее. И они мне рассказывают раз за разом истории практически одних и тех же агентов, что они так поступают, когда у них начинаются проблемы. Когда он двигается по лестнице в основной состав, конечно, все рядом, а когда помощь нужна в трудоустройстве, или какой-то случай в семье, травма какая-то серьезная, то опять же академия начинает их лечить, успокаивать: «Да подожди, сейчас ты вылечишься, будешь играть».

Я всегда родителям говорю: «Зачем вы в свою семью запускаете еще одного отца? Вам мало одного, вы еще одного?». Обидно бывает, что мы парня выращиваем, многое дается нелегко, в том числе этому мальчику, а потом он вдруг на какой-то уровень выходит, и тут «бам» – они появляются здесь, и он сразу становится их собственностью.

В принципе, наверное, от этого не уйти, наверное, так и будет. Я стараюсь строить отношения с агентами на нормальных диалогах: «Не стоит сейчас, может быть, чуть попозже. Сейчас пока не надо. Не подписывай пока, мало ли, что будет».

Сергей: Ориентировочный возраст, когда можно было бы вступать в какие-то переговоры с агентами? И в каком возрасте вообще лучше этого не делать?

Александр: Как минимум до окончания академии смысла никакого иметь контакт с посторонними людьми, которые даже обещают что-то. Я все время спрашиваю одно и то же: что может такого сделать агент, чего не может сделать футбольный клуб? А футбольный клуб может сделать гораздо больше, чем агент. Поэтому надо понимать, что мальчик подписывает в 15-16 лет, находясь в академии, контракт профессиональный с футбольным клубом. У него совершенно фиксированная ставка, там нет никаких гуляний, то есть, есть определенные условия абсолютно для всех. Пока это все происходит, и он находится на полном обеспечении у академии, помимо этого, еще получая зарплату, ну что еще?

Когда приходят трудности, вдруг что-то не складывается, его по каким-то причинам не берут в «Дубль» или 50 на 50. Может быть, в этом случае стоит попросить помощи, но опять же не у пацанов, которые вчера закончили школу метростроевец или светлячков и объявили себя агентами. Он приходит, и он такой известный, он на 2 года старше, чем наш футболист, и начинает рассказывать, как будет здорово, если ты со мной подпишешь. Я имею ввиду все же серьезных агентов, они все на сайтах есть, это очень легко посмотреть.

В этом случае может быть да, конечно, если судьба не определена до конца. У Дмитрия Валерьевича Хохлова никогда в жизни не было агента. Он проиграл такую классную карьеру игрока, агент ему не нужен. Присказка имеет право на существование: «Хорошему футболисту агент не нужен, а плохому не поможет». Володя Москвичев, наш футболист 2000-го года, у него никогда не было агента, он всю жизнь прошел через академию, попал в основной состав благополучно, и папа решает его все дела, потому что он умный человек, он лучше, чем кто другой, понимает, что сыну в данный момент нужно.

Я хочу предостеречь всех от ранних контактов с агентами, потому что многие из них, подавляющее большинство, особенно неопытных людей в футболе, особенно в юношеском, не знакомых с психологией, с психикой развивающегося мальчика. Не знает этот специалист, как в таких случаях себя вести. В их учредительных документах совершенно четко написано: извлечение прибыли. В этом случае родители становятся инструментом для получения прибыли этого человека. У нас в уставе написано: «Подготовка футболистов для московского “Динамо”». И там не написано за деньги, без денег. Там просто написано, что мы подготавливаем, и ради этого мы работаем, облизываем их и стараемся создать те условия, чтобы ребята ни в чем не нуждались, особенно старшие.

Сергей: Бытует мнение, что ребята попадают в топовые академии через кого-то. Можете приоткрыть этот занавес?

Александр: Родители между собой, не имея четкой информации, собирают все сплетни, а потом свято начинают в них верить. И благодаря этим сплетням у меня самолет в Раменском, квартира в Австрии, у меня дочка живет во дворце Праги. Я собираю деньги с детей, с тренеров, чтобы ее кормить, чтобы она спокойно там себя чувствовала. И много всяких вещей, которые мне прилетали.

Я взрослый человек, я сначала очень сильно нервничал по этому поводу, пытался найти эти источники, разорвать это все. Здесь очень простой момент – у нас 35 человек живет в интернате, куда якобы вход 6 000 евро в год. Телефоны этих ребят и родителей можно легко найти. Не хочу обижать наших родителей, но среди них нет миллионеров. Ребята, которые приехали из Тольятти, из Липецка. Люди живут, некоторые в хорошем достатке, некоторые в не очень, но 6000 евро в год для того, чтобы отдавать сына в «Динамо» нет. Поэтому здесь очень легко это опровергнуть.

Что касается москвичей и всех команд, настолько у нас сито работает контроля над тем, что происходит, то никогда слабый игрок не сможет появиться в составе команды. Потому что это и Николай Павлович Гонтарь, и Женя Смертин, и я, и тренер старших возрастов – они все за этим следят, они футбольные люди, и естественно, если что-то такое произойдет, сразу будет очень конкретный вопрос: что этот ребенок делает здесь, если он по мячу попасть через раз умеет?

Проблема заключается в том, что родители, которые занимаются в частных школах, для них, может быть, это недосягаемая какая-то вершина. Потому что я уже несколько раз слышал эти разговоры: «Как в “Динамо”, там такие бабки нужно заплатить, чтобы туда попасть!». Откуда это берется, я, честно говоря, не понимаю. Можно приехать на тренировку нашу, когда все наши ребята тренируются, и просто кого-то дернуть и спросить: сколько вы заплатили? Вам рассмеются в лицо. У нас маму одного мальчика так спросили в Череповце: «Ну ты скажи, сколько ты там дала?» — «Да вы что, бесплатно», — «Да давай, расскажи, он жрет там у тебя, пьет, одевают его, на турниры во Франции, Италии возят. И ты хочешь сказать, что это бесплатно?». Ей нечего было добавить.

У людей есть такое стойкое понимание, что если хорошо где-то, то это обязательно за деньги, нужно заплатить за это. Я разубеждать не могу всех, мне могут сейчас поверить, могут нет, сказать: «Директор сидит, что-то про себя рассказывает. Что, он скажет, что ли, сколько?». Но на самом деле это абсолютно смешно.

Мало того, что мы взяток не берем, так у нас еще и обучение все бесплатное. У нас родители не платят вообще ни за что, у нас это не принято. Когда пришли футболисты «Динамо-2», и мы собрали собрание и сказали: «Ребята, вы больше ни за что не платите никому», — для них это был шок, все удивились, настороженно отнеслись к этому.

Сергей: На тренерском совете как обсуждается прогресс и регресс отдельных игроков и как этот процесс построен?

Александр: Разные есть варианты такого плана обсуждения. Первое – это когда хороший футболист начинает регрессировать — это тревога. Мы начинаем искать причины для этого, у нас ребята, хорошие футболисты, получают стипендии – это один из рычагов. То есть, в какой-то момент мы можем отобрать эту стипендию, потом ее снова вернуть, если он возьмется за голову. Если какие-то вещи, которые связаны прежде всего с физиологией и пубертатным периодом, то, может быть, они невосполнимы, то тогда мы делаем все возможное, чтобы помочь ему, но это может и не получиться. Помимо этого, вывод его из основного состава, селекционной службе дается рекомендация, а может быть и указание, что этот человек, который стал слабее играть, на эту позицию нужно играть. Но в любом случае мы разговариваем и с родителями, и с мальчиками на предмет того, что случилось, потому что причины могут быть самые разные. Конечно, не хочется терять никого. Тем не менее, мы обсуждаем и это в том числе.

Сергей: Ваше отношение к частным футбольным клубам? Какова их роль должна быть в подготовке детишек?

Александр: Я не готов глубоко обсуждать эту проблему. Часто мне не нравится то, что частные тренеры завлекают ребят для того, чтобы собрать с них деньги, начинают им говорить плохие вещи про, в частности, «Динамо» и другие академии. Говорят примерно такие вещи: «В “Динамо” или “Спартаке” все под одну гребенку, там конвейер, машина перемалывает всех, ни на кого внимания не обращает, индивидуального подхода нет. А я с вами буду заниматься индивидуально, я вам помогу, сделаю из вас техничного футболиста, и потом вам зеленый свет». Я все время жду того момента, когда родители все вместе придут вдруг к какому-то конкретному тренеру и спросят: «Послушай, мы у тебя 5 лет занимались, и мы тебе заносили деньги. Мы пришли в “Спартак” и нас даже на бровку не пустили. Наши дети, оказывается, ничего не умеют, как же так? Может ты вернешь эти деньги?». Люди достаточно сильно рискуют, вводя в заблуждение тех или иных родителей.

Понятное дело, что все ребята супер-футболистами не могут быть, они не будут. Это невозможно, и в этом случае, когда ты выполняешь социальную миссию и берешь за это деньги, я спокойно к этому отношусь. Но когда идет закос в сторону: «Нет, идите к нам, дайте нам денег, а вам туда не надо ходить, потому что там бесплатно, вас там ничему не научат», — а это, к сожалению, часто встречается, тогда даже иногда приходится принимать какие-то меры против этого.

Что касается моего мнения по поводу всего этого, к сожалению, мой племянник ходил какое-то время, я об этом не знал, в какую-то частную школу. Я решил поехать посмотреть, что это такое. Вот бывают ремесленники, выбивают деньги из людей за каждый шаг: ни врачей, ни раздевалок, ни мячей, они бросили этот мяч и начали играть в футбол. И вот они проиграли час, разные абсолютно возраста. Там вообще никто в футбол не играет, в том числе и мой внучатый племянник. Они за это платили какие-то деньги. Я уже потом говорю: «Маша, тебе не стыдно? У тебя дед футболист, ну ты хоть пришла бы спросила, как это правильно сделать». Они отдали 46 тысяч рублей за 8-дневный лагерь «Аякса», который вовсе был не «Аяксом», а вообще непонятно чем. Им подарили майку, которую сшили, нарисовали там «Аякс».

Я называю это поборами с родителей. Они, к сожалению, верят в то, что, походя на эти частные уроки, их дети станут супер-футболистами.

Сергей: Каким образом к вам должен прийти тренер частной футбольной школы для того, чтобы в будущем поставлять вам детишек?

Александр: Для нас любой вид возможного дополнительного пополнения для прихода детей очень позитивен. Поэтому любая частная школа, она так или иначе может, а некоторые действительно нам звонят и предлагают свои услуги. Футбольный клуб «Динамо» на сегодняшний день принял программу про развитию и брендированию целого ряда частных школ подобного рода для того, чтобы, во-первых, создать электорат болельщиков московского «Динамо», что совершенно правильно, ну и во-вторых, попытаться через эти частные школы поднабрать оттуда самых лучших ребят и перевести их на бесплатное обучение в академию «Динамо». Этот путь и этот подход мне очень нравятся. Можем называть это франшизой, партнерством, как угодно, но для меня, как директора, самый важный здесь аспект — не какие-то коммерческие, финансовые взаимоотношения, а чисто спортивные. Если мы будем получать оттуда приток интересных ребят, то мы будем с удовольствием продолжать это сотрудничество.

Чем мы можем ответить? Мы готовы в том числе и стажировать их у себя, и давать какие-то методические пособия, и проводить совместные тренировки. Это в порядке вещей, безусловно, это часть этих взаимоотношений.

Сергей: Селекцией активно начинаете заниматься с какого возраста? Что скажете по Коваленко?

Александр: Саша Коваленко – очень хороший мальчик. С ним случилось примерно то, о чем я говорил. У нас не было тогда 2-го отделения, но судя по тому, как вел себя папа его, достаточно амбициозный человек, я его ни в коем случае не обвиняю. Он перестал на каком-то этапе попадать в состав из-за того, что он просто был маленький, он не справлялся. Но это был очень хороший футболист в плане креатива и так далее. Он даже некоторое время играл за 2002 год, хотя он 2003-го. И Филипп Соколинский его все время брал на первенство России, и на игры первенства Москвы. Но потом у него пошел замедленный переходный возраст и так далее. Папа не захотел ждать, пошел в «Чертаново», там он вроде то играл, то не играл. И последний раз мы его видели за «Чертаново» за 2-е отделение. Конечно, у него все осталось: это футболист, по подходу к мячу уже видно, что это мастеровитый мальчик, но на определенном уровне, а чуть выше уровень уже, видимо, ему не под силу. Хотя эти его футбольные качества могут позволить выстрелить ему чуть позже. Он немного лентяй, и поэтому, может быть, нужно было ему побольше над собой работать.

Мы всегда говорим, что требования, которые предъявляет вам тренер – это не его требования, это требования современного футбола. И если вы будете правильно к футболу относиться, футбол вас никогда не обманет. Но если вы будете дурака валять, то футбол вас обязательно накажет, и, к сожалению, дети иногда не всегда прислушиваются. И бывают и такие вещи.

Чем еще кроме футбола я живу? Подавляющее большинство людей в моей жизни сопровождало меня из футбола, за исключением моей жены. Все, кто рядом со мной шел и появлялся на пути, все в футболе. Я же в английской школе сначала учился, а потом уже перешел в «лесную», футбольную. Мои одноклассники вдруг внезапно через 40 лет для меня проявились. Интересные момент, что спустя 40 лет, может быть, как раз наступило то время, когда это общение начало приносить позитив и радость. Интересная тема, на самом деле. Друзья мои футболисты говорят: «Ты вообще сбрендил? Какие одноклассники, им сейчас лет по 60 почти, что тебе там делать?». Душевное какое-то равновесие поймалось, и оно продолжается.

Сергей: Где сейчас дом «Динамо»: «Луч» или «Лужники»? И когда «Динамо» обретет свой дом?

Александр: Как пели Бременские музыканты в мультфильме: «Наш ковер – цветочная поляна, наша крыша – небо голубое». Все прекрасно знают, где. Основная масса команд находится в «Лужниках», маленькие занимаются в «Луче» в манеже. Но в связи с тем, что у нас есть 2-е отделение, команда будет тоже тренироваться в «Луче», потом что в «Лужниках» всего 2 поля, и мне не хватает времени. Поэтому переведем пару-тройку команд туда. Как было, так и осталось, ничего не поменялось.

Сергей: Как справляетесь с навалившейся на вас популярностью в интернете?

Александр: Я справлялся с популярностью в более серьезных моментах, чем просто в Instagram давать интервью, я уже серьезный человек. Но когда я начинаю играть на синтезаторе и петь, вот с этой популярностью я справиться вообще не могу.

Сергей: Ваша самая любимая команда сейчас в академии?

Александр: Здесь надо отделять чисто футбольные аспекты и человеческие. Есть ребята коммуникабельные, с кем можно иногда и пошутить, чем я в основном и занимаюсь. Я их обычно ругаю всех вместе, а когда по одному, то все время проходит беседа в саркастической теме. Наверное, 2003-я самая приятная команда в плане показывания интереса. А в плане интереса общения – 2004-й. Я бы 2004-й тоже бы добавил к 2003-му.

Сергей: Что для вас означает тот факт, что «Динамо» сейчас возглавляет воспитанник клуба?

Александр: Я чрезвычайно счастлив этому моменту. Я очень хорошо знаю Кирилла, я желаю ему терпения, умения, результатов и удачи для того, чтобы он как можно дольше оставался на этом посту, потому что это фишка. Человек, который прошел через академию, через «Дубль», через основу, через тренера «Дубля», тренера основы, тренера академии, он на всех постах везде, как игрок и как тренер побывал. Кому, как не ему, двигать? Самое главное – чтобы показывала его команда игру, которая привлечет людей на стадион. Который очень красивая, и, конечно, когда он с пустотами, он не так красиво выглядит. Кириллу это под силу.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Получайте новые статьи

Подписывайтесь в наши социальный сети, чтобы получать новости о выходе новых статей и видео

Вам может понравится