Игорь Степанов: тренер-реабилитолог, о нюансах подготовки, процессе адаптации, профилактике травм в детском футболе

Интервью с тренером-реабилитологом проекта “Smart recovery” и национальной сборной России по футболу – Игорем Степановым, который рассказал нам о том, как восстанавливаться после травм в футболе, про синтетический газон и песок в тренировках.

Сергей: Игорь расскажи о себе и чем ты занимаешься?

Игорь: Меня зовут Игорь Степанов, я являюсь тренером по индивидуальной физической подготовке у профессиональных атлетов и тренером-реабилитологом. Работаю также с профессиональными атлетами после различных операций и травм, которые восстанавливаются консервативно. Основная часть аудитории, с которой я работаю – это профессиональные футболисты, больше 50%. Но также встречаются хоккеисты, волейболисты, баскетболисты, теннисисты, любители спорта, люди, которые занимаются бегом и т.д. Лично я с одинаковым энтузиазмом работаю, как с профессионалами, так и людьми, которые просто пришли в клинику, чтобы восстановить здоровье. Просто так вышло, что профессиональных спортсменов у меня больше, я на них специализируюсь.

Сергей: Расскажи, где мы можем расти, а где двигаемся не туда?

Игорь: Хотел бы начать с того, что у тренера по физподготовке и у тренера-реабилитолога, другими словами, физиотерапевта (это не врач) есть определенная иерархия в командной структуре. Эту иерархию нужно принимать, осознавать и понимать. Это человек, с которым может консультироваться главный тренер о количестве и направленности нагрузки. Тренер может спросить совет, какую нагрузку дать и следовать рекомендациям, по которым и создавать упражнения. Тренер по физподготовке должен хорошо знать состояние команды. Также он должен иметь колоссальный потенциал в работе один на один с игроком для того, чтобы раскрыть его индивидуальные навыки, улучшить их, подчеркнуть, в т.ч. и физически. Это важная профессия, ведь ты постоянно взаимодействуешь с игроком один на один, ответственность несешь за здоровье игрока и его кондицию.

С точки зрения медицинского персонала, тренер по физподготовке всегда находится под главным и любым другим врачом. Это нужно осознавать. Тренер по физподготовке всегда находится внизу иерархии, главный и второй тренеры всегда выше. Но это важная должность, которая находится внизу медицинской иерархии и внизу тренерской иерархии – это нормально и это нужно принимать, предоставлять отчетность. На мой взгляд, это одна из причин того, что эта профессия не эволюционирует, появляются специалисты высокого уровня в недостаточном количестве. Поэтому тренер по физподготовке может осознавать себя значимее, чем он есть на самом деле. Наверное, нужно чуть больше развивать социальную коммуникацию: как ты общаешься с игроком, доносишь информацию, хранишь информацию, предоставленную игроком и т.п. Т.е. много исследований, насколько сильный результат дает плацебо. Внушаемость и вера в положительный результат играют колоссальную роль. А для того, чтобы убедить игрока, что его реабилитация проходит успешно, нужны не только упражнения, но и что-то, что поможет игроку поверить. Это и называется социальной коммуникацией – важно улучшать взаимодействие с людьми. Эти параметры помогут сфере подняться вверх.

Как развивать сильные и слабые качества. Зона “неуспеха и зона “успеха”.

Сергей: В детском футболе эта тема доработана? Такое ощущение, что сама концепция развития недокручена.

Игорь: Я предпочитаю назвать эту ситуацию потенциальной к развитию. Потенциал к развитию, который дает тренер по физподготовке и тренер-реабилитолога колоссален. У меня, например, была проблема, где учиться. Даже на курсах РФС все не ограничивается, процесс длительный, а это всего лишь стартовая точка. Но дальше нужно прогрессировать, а тяжело, ведь нет обучающей компании. Когда здоровой конкуренции нет, то нет стимула для развития. Много факторов должно сложиться, но, я считаю, у этой сферы есть колоссальный потенциал, к осознанию важности этой должности. Нужно искать места – мне, например, пришлось учить иностранный язык. Специалисты должны понять, где они находятся, работать и ко всем находить подход.

Сергей: Недавно с Игорем Гребенниковым был эфир с вопросом, можно ли развить скорость. Как ты считаешь, какие факторы влияют на скорость?

Игорь: Мне бы хотелось чуть-чуть сместить вектор. У нас принято фокусироваться на том, что неправильно. Но для того, чтобы что-то улучшить есть две зоны, с которых можно начать. Первая – зона неуспеха, где человек не чувствует своей уверенности, не может выполнить это упражнение. Ее не нужно искать, она быстро бросается в глаза. Вторая – зона успеха, то, что у человека уже получается, даже с очень легким уровнем нагрузки. И прогрессировать значительно эффективнее, когда работа начинается с зоны успеха, когда мы начинаем с той зоны, где спортсмен может выполнять упражнения – и он может решать поставленные двигательные задачи таким образом, которым хочет видеть тренер, таким образом, которым может эффективно его тело выполнить поставленную задачу.

Когда ничего не получается, а тебя заставляют делать, падает самооценка

Мы можем представить две ситуации. Например, ты выполняешь упражнение, в котором у тебя ничего не получается, или упражнение, которое ты выполняешь с легким уровнем, но решаешь двигательную задачу. Во-первых, психологическое состояние. Когда ничего не получается, а тебя заставляют делать, падает самооценка. Во-вторых, появляется агрессия либо отсутствие мотивации. И есть другой сценарий, когда у тебя получается легкое упражнение и тренер постепенно добавляет прогрессии, с чем ты опять справляешься. Каждый раз получается. Я предпочитаю вариант, при котором атлет выполняет упражнение, где он успешен и прогрессирует дальше. Это очень хороший вопрос, затрагивающий глобальную тему. Я бы его поставил таким образом: как переключиться и найти зону успеха, с которой прогрессировать? Неудач можно найти очень много: нессиметричная позиция плечевых суставов, нессиметричная осанка. Это находки, но они есть у всех, даже у самых эффективных спортсменов. Вопрос в том, как тело решает двигательные задачи. Если перед тобой стоит мальчик небольшой, чуть сутулый, но он самый быстрый – ок. Вопрос в том, как решается поставленная двигательная задача.

Что касается скорости, то это возможность решать двигательную задачу на пределе своих возможностей за определенный промежуток времени. И изменение этого времени – соответственно, изменение скорости. Но двигательные задачи на футбольном поле могут быть разными. Может быть скорость разворота, скорость бега на длинную дистанцию, скорость остановки после бега и т.д. Если рассматривать вопрос глобально, то существует много различных действий, которые мы можем поместить в рамки изменения скорости. Какие-то из этих действий, например, развороты, имеют больший потенциал к улучшению. Особенно если спортсмен использовал много силовых упражнений в тренировке. Если мы говорим про скорость бега спринт (например, бег на 30 м с незначительным изменением скорости), то можно посмотреть, как атлет бежит просто прямо со взглядом вперед. Если все действия он выполняет примерно на одной скорости, то потенциал к увеличению у него будет не очень высокий. Скорость в беге обусловлена генетикой. У каждого игрока будет свой потолок, который обусловлен генетическими особенностями. Но если тестируешь атлета, и у него бег вперед, с изменением направления, с разворотом взгляда, очень сильно отличается, то в этом варианте у него большой потенциал. Но однозначно говорить о генетической предрасположенности нельзя. Существуют зоны роста, благодаря которым можно очень сильно увеличить скорость, близко подобраться к генетическому пределу. Слепые зоны можно улучшить, увеличить скорость.

Сергей: У нас есть проект MYTRYOUT, в рамках которого в Италии приходит тренер по биомеханике, который надевает на мальчика датчики и подсоединяет их к программе. Через 30 минут он прогнозировал травмы и возможные проблемы со здоровьем. В России таких возможностей нет. Мы не отстаем?

Игорь: Исходя из описанного, человек на самом деле занимается биомеханикой. Это один из инструментов, который позволяет изучить биомеханику через компьютерную программу, которая создает модель тела человека. Когда тестируют человека, есть определенные наработки, благодаря которым можно спрогнозировать увеличенный риск получения травм. В этой сфере, как в медицине, все стремятся процесс положить в протокол. В данном случае специалист получил протокол, определенные данные, предоставил запротоколированные программы, которые помогут восстановиться. Я в своей профессии ремесленник. Мое мнение, что лучше помочь одному человеку, но максимально индивидуализировано, чем помочь 100 людям по чуть-чуть по протоколу. Протокол помогает, но уникальность атлета он все равно будет упускать. Исходя из описанного, они измерили тело биомеханически, получили хорошую статистику, но упражнения все равно шаблонные. Это прекрасный процесс, требующий знаний, но я стремлюсь индивидуализировать процесс. В институте мы 40 недель учились максимально быстро распознавать движения в каждом суставе человеческого тела во всех трех плоскостях. Глаза и силу визуальной диагностики многие недооценивают. Например, идя по улице, ты сразу видишь человека, который хромает, даже без знаний физиологии. Мы созданы понимать, кто из нас слабый. Не обязательно иметь суперсовременные технологии для ежедневной работы. Как тест прекрасно использовать модные игрушки. Но делать это каждый день невозможно.

Я сторонник того, чтобы 25 футболистов в команде получили 25 разных тестирований, исходя из своих амплуа, антропометрических данных, индивидуальной особенности движения. И в дальнейшем футболист делает повторный тест своей нагрузки, движения, по которому ты будешь его оценивать и создавать индивидуальную программу. В моем процессе очень важно иметь гибкость. Я ставлю видеокамеру, отмеряю дистанцию, атлет выполняет различные задачи, а я с разных ракурсов смотрю и анализирую. Вижу интересные находки, даю что-то дополнительно, сажусь, смотрю за компьютером двигательные тесты, потом сравниваю с движением атлета на поле. Меня обучали такому процессу – для меня он очень быстрый, оперативный, гибкий. Но исследования о биомеханике, которые я читаю, это круто. Подводя итоги, нужно сказать, что этот алгоритм потрясающий, но для оперативной ежедневной работы необходимо развивать визуальную диагностику. В ежедневной работе очень важна скорость, особенно, когда несколько атлетов. Биомеханика – отличное дополнение. Плюс не факт, что программа будет работать, нужно постоянно смотреть ее эффективность, вставлять что-то новое, основываясь на коллективных тестах. У нас далеко не везде есть такие технологии, но при желании специалисту отсутствие датчиков не будет мешать достигать результата.

Сергей: Знаю, что твое видение профессии изменилось после института Грэя. Что это такое, что поменялось после обучения?

Игорь: Это курс повышения квалификации, не высшее образование. Там просто хорошие, сложные знания, которые не всем заходят. Много людей не доходят до сути. Обучение изменяет взгляд на физиологию. Этот институт образовали два физиотерапевта, у одного из них докторское звание. Школа функционирует очень давно, около 40 лет. Гарри – харизматичный лидер, а Дэвид – спокойный, без лишних слов. Он раскрывает сложные темы. Суть обучения в том, что мы 40 недель изучали то, как функционирует человеческое тело. Разбирали вероятные аспекты травм по алгоритму, находили эти алгоритмы в индивидуальном порядке. Мы не изучали 300 упражнений, а изучали тело. Я пересмотрел свое отношение к работе еще до этого института, я познакомился с Крисом Викесом. У него своя организация, он в свое удовольствие приезжает преподает определенный курс в разных странах. Несколько лет он был одним из преподавателей Грей-института. Когда он рассказывал про походку, я первый раз на обучении словил себя на мысли, что это гениально и просто. У меня не осталось вопросов, не нужно обдумывать дополнительно. Меня это зацепило, я прошел курс Криса из четырех семинаров, на практике ассистировал ему. А в Грей-институте уже прошел все обучение, углубил знания. До этого не было фундамента, а здесь я получил принципы и знания физиологии, на которых строится процесс.

Тело – это оркестр, где каждый музыкант участвует в создании шедевра.

Сергей: Какие ключевые принципы, почему нет стереотипных упражнений?

Игорь: Часто стремятся создать эффект «горения» от нагрузки, особенно в корпусе. Но тело ситуаций с перенагрузкой стремится избегать, оно так устроено, на распределение. Перенапряжение в одной зоне – это потенциал к повреждению, и тело об этом знает эволюционно. Например, когда несешь тяжелый пакет с продуктами, мышцы плеча напрягаются, и ты перекладываешь нагрузку в другую руку. Тело – это оркестр, где каждый музыкант участвует в создании шедевра. Чем лучше ты научишь все сегменты тела взаимодействовать между собой, тем лучше оно будет переносить нагрузку. Это не значит, что нужно избегать упражнений с нагрузкой в одной зоне, но ей должны помогать другие части тела, напряжение должно быть распределено. Когда я выбираю упражнение с атлетом, я стремлюсь задействовать все тело, но есть ситуации, когда нужно увеличить нагрузку. Я буду улучшать взаимосвязь между суставами, чтобы они учились использовать мобильность. Это одно из правил, которое мне привили в институте. Нужно всегда интегрировано использовать все тело, а увеличение нагрузки должно сохранять эту интеграцию.

Мы физиологически созданы для натуральной пищи, созданной природой. БАДы могут корректировать или подчеркивать нюансы.

Сергей: Скорость растет в профессиональном футболе и, следовательно, растет травматизм. Что можно сделать для профилактики?

Игорь: Я бы не концентрировался на одном аспекте. Чем лучше футболист подготовлен к той нагрузке, с которой он столкнется, чем меньше вероятность получить травму. Что может повлиять на этот процесс? Во-первых, объем нагрузки, который переносит спортсмен. Во-вторых, насколько адекватный период восстановления между нагрузками. Далее – состав тренировки, соответствуют ли эти упражнения основной соревновательной деятельности, получает ли он необходимую адаптацию либо выполняет упражнения, которые находятся далеко и образуется разрыв, увеличивающий развитие травмы. Очень важный аспект – питание. Это не просто БАДы, это основной ежедневный рацион. Мы физиологически созданы для натуральной пищи, созданной природой. БАДы могут корректировать или подчеркивать нюансы. Но я сторонник основного рациона. Если он не сбалансирован, то нет смысла сильно углубляться в БАДы. Следующий момент – качественный сон. Чем лучше спортсмен питается, спит и восстанавливается, тем лучше он будет переносить нагрузки и, следовательно, адаптироваться. Это закольцованный процесс. Поэтому стратегия по профилактике травматизма могут быть любые, которые улучшат функциональное состояние футболиста. Динамику нужно постоянно ловить и корректировать, исходя из многих факторов, а волшебной таблетки не существует. Нужен постоянный мониторинг.

ТОП ненужных вещей в тренировочном процессе

Сергей: У нас 3 тренировки по полтора часа. У тебя увидел, что пассивная растяжка – не профилактика неразрыва. Расскажи про это и топ-5 ненужных вещей в тренировочном процессе.

Игорь: Пассивная растяжка полезна тем, у кого соревновательная деятельность, например, гимнастика. Если взять футболиста, то у него нет такой ситуации. Все амплитудные движения выполняются на низкой, средней или высокой скорости. Не вижу смысла такой растяжки для футболиста, если он не имеет ее в соревнованиях. Он будет использовать это движение в динамике. Чем разминка приближеннее к основной части тренировки, тем спортсмен лучше подготовиться к движениям, с которыми столкнется. Пассивная растяжка требует одной адаптации тела, а спринт требует другие качества. Логичнее перед спринтом выполнить динамичные движения. Мы боремся в тренировках за переходный эффект. Чем он больше, тем лучше будут упражнения. Если футболист играет на жесткой опоре, эти упражнения будут развивать какие-то качества, но если провести тестирование футболистов, то разницы нет, потому что тренировка на мягкой опоре требует той адаптации, которая на жесткой опоре не нужна. Адаптация многогранная, это нервная система, связки, сухожилия и т.д. Вопрос в переходном эффекте. Первое – это статическая растяжка, когда основная часть тренировки динамичная. Большое количество статической растяжки может снизить скоростные показатели. Те варианты, где нужно сорваться, поработать на максимуме. Чем жестче структура, тем выше процент, который поможет атлету получить энергию в виде эластичной отдачи. Спринтеры на 100 м, например, идут жестко, так и должно быть. Не всегда жесткость – это плохо. Я боюсь за переходный эффект.

Сергей: Ты идешь мимо тренировки и видишь, например, упражнение. Возникает вопрос, зачем вы это делаете?

Игорь: Есть определенная модель мышления у меня. Предпочитаю в таких случаях думать: можно было сделать эффективнее. Не значит, что это плохо. Не очень понимаю, когда большое количество скручиваний. Считаю, что если 99% деятельности на двух ногах, а ты 2/3 тренировки лежишь на спине, то это странно. Нужно учит мышцы корпуса работать в вертикальной позиции. Моя задача – создать больший эффект на соревнованиях.

Сергей: Песок можем относить к поверхности, которая не соответствует роду деятельности?

Игорь: За сферу могут выходить некоторые ситуации. Нужно подготовить футболиста, поэтому актуально расширение сферы функций. В небольшом количестве должны быть упражнения, которые будут готовить атлета к нестандартным ситуациям. Песок – неплохая поверхность, ведь газон может собраться в гармошку. Не нужно делать культ из песка просто. Можно сделать короткую тренировку, нестандартные ситуации, чтобы быть подготовленнее. Поэтому количество таких тренировок не должно быть большим.

Не нужно детей, которые не очень физически развиты, развивать.

Сергей: Сколько тренировок нужно в неделю в 13-14 лет?

Игорь: Знаю много талантливых детей, которые физически отстают от сверстников. Но потом выравниваются и играют значительно лучше. У меня есть такой пример. Это такой момент, который очень обсуждаем. Не нужно детей, которые не очень физически развиты, развивать. Нужно развивать мышление, навыки работы с мячом. Просто позволил бы его телу физически обрести кондиции. Возможно, придется подождать. Ничего страшного. Физика не гарантирует тебе успех, она приходит со временем. Тренер смотрит на мышление, тактику, взаимодействие с мячом.

Мышечные травмы происходят чаще на натуральных полях

Сергей: Что скажешь про поля синтетические общедоступные в детском футболе? Что посоветуешь для профилактики травматизма?

Игорь: Я первый раз сыграл на искусственном газоне в 12 лет. Это был ужасный газон. Потом занимался на резинке. Не сказал бы, что часто получали травмы. Может, на лучшем поле игрок сможет получить преимущество. Но и на плохом поле есть свои плюсы. Не все поля ровные в профессиональном футболе сейчас. Поэтому играть периодически на плохих полях – не плохо. Так ты развиваешь навыки в разных ситуациях, повышаешь уровень. Я сторонник плохих полей, они позволяют развивать навыки. Травматизм – это часть спорта.

Сергей: Т.е. проблема в голове?

Игорь: Мышечные травмы происходят чаще на натуральных полях. Данных о синтетических полях нет. Риск увеличивается при переходе с одного на другое из-за недостатка адаптации.

Сергей: Ты индивидуализируешь тренировочный процесс, на что делаешь акцент?

Игорь: Зависит от амплуа, стиля игры футболиста. Все индивидуально даже для двух защитников, например. Они отличаются вариантами отбора, особенностями движения. Такой короткий алгоритм.

Сергей: Какие метрики, тесты?

Игорь: Сажусь за компьютер и делаю заметки по игре. Это очень быстро, если есть опыт и практика, глаз набит и мышление.

Сергей: Как восстановиться после травмы голеностопа?

Игорь: С любой травмой нужно обращаться к врачу за точным диагнозом и тактикой лечения. После этого включается в работу специалист. Чем лучше врач сработаем, тем выше успех у меня. Первый шаг – всегда врач, а уже потом тренировки. У нас в клинике специалисты ведут онлайн-прием.

Сергей: Почему так мало тренеров затрагивают адаптацию?

Игорь: Когда ты больше внимания уделяешь упражнениям, то решение любых вопросов видишь в них. Процесс адаптации многогранный, который содержит неврологический аспект. Наука до сих пор не знает точных возможностей человека. Предпочитаю рассматривать адаптацию всего организма. Работаю с помощью упражнений. Но есть влияние на внутренние органы, потому что тело – единое целое.

Сергей: Расскажи, как ты пришел к профессии.

Игорь: В 17-18 лет мне это направление очень нравилось. Я понимал уже в 19-20, что хочу быть тренером по физподготовке и также мне нравилась реабилитация. Я хотел совмещать профессию тренер-реабилитолог и тренер физической подготовке. Как спортсмен в прошлом, я знал, что есть тонкая грань между двумя специальностями. Я начал читать статьи, смотреть видео, хотя контента было мало в то время. Изучал, но не было цели подготовиться за год-два до тренера. Параллельно получал высшее спортивное образование. Когда начал выступать на профессиональном уровне – имею ввиду футбол – то быстро понял, что вряд ли у меня получится достичь больших высот. На определенном этапе принял решение завершить спортивную карьеру. Тогда я был уже на последних курсах института – образование крайне важно, потому что дает законное право работать тренером. Дальше я уже повышал квалификацию на курсах. Начинал свою карьеру фитнес-тренером: подал резюме, меня пригласили на собеседование, определили на стажировку и через 3 недели приняли на работу на самую нижнюю должность – фитнес-инструктором, с невероятным количеством дежурных часов в зале. Ходил, смотрел, как другие работают, в перерыве много учился. После футбола осталось немного денег – их я инвестировал в обучение. Шаг за шагом, постепенно развивался. В моей карьере не могу сказать, что были резкие всплески. Каждый этап был последовательным, я к нему был подготовлен. Наверное, это важно, потому что когда большое количество кейсов сваливается на голову и не готов их обработать, то может потеряться мотивация, имидж. Восьмой год у меня уже тренерская карьера, 4 года я работаю в клинике и последние 2 года призываюсь к работе национальной сборной.

Сергей: Дай свое напутствие.

Игорь: Очень хочется, чтобы специалисты в моем направлении деликатно общались, срезали углы, думали о собеседнике. Это будет залог конструктивного диалога и развития нашего сообщества. Когда начинается агрессия, она порождает агрессию. Хотелось бы общаться культурно, высказывать свое мнение, вежливо относиться друг к другу. Второе – любить свою профессию и результат других людей, потому что это твои результаты. Мы работаем, чтобы лучше становился другой человек – об этом нужно всегда помнить. Будьте горды всегда быть за спиной.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Получайте новые статьи

Подписывайтесь в наши социальный сети, чтобы получать новости о выходе новых статей и видео

Вам может понравится